Главная > Увенчанный любовью красоты > Миллионы разных цветов!

Миллионы разных цветов!

Творческое мышление   — цветное мышление

Конечно, каждый стиль — это человек (по меткому замечанию Бюффона), но также каждый цвет — это человек.

Бесконечное разнообразие цвета завораживает. Мы как-то привыкли обходиться парой десятком слов, обозначающим цвета, и отчего-то не испытываем потребности узнавать и нарекать новые оттенки. А ведь «назвать» — и значит «узнать».

Миллионы разных цветов нашего мира — дар поистине бесценный!

Антрацитовая мгла не похожа на угольную. Да и мгла ли она, этот угольная пороша, которая иногда щурится из сумрачных углов, прячется среди неискреннего мха. Черный — многолик и хитер. О, этот черный — он только притворяется беспросветный и немым.

А есть берлинская лазурь — непроницаемая и пристальная.

Сколько мы знаем оттенков синего? Темно-синий, светло-синий и, смею думать, некоторые догадываются о существовании средне-синего. Враки, враки  — присмотритесь-ка! Ведь существует же сапфировый и полуночно-синий, который напоминает (но не более того!) берлинскую лазурь.

Гениально, правда? — Полуночно-синий. Полуночно-звездный, но только эти звезды сомкнули веки.

А потом уже, в круге втором, идет щемящий ультрамариновый — я его обожаю. Цвет синей пыли — видели такое чудо? Цвет Черного моря — есть и такой — иногда принимают за темно-лазурный. Но ведь все дело в оттенках.

Я с детства томился жаждой цвета. Я не понимал, ну как же это возможно: желтый, зеленый, синий, красный, фиолетовый, серый, оранжевый… Еще два-три-четыре цвета — и человек умолкает. Вспоминает бежевый и сиреневый. Чуть позже — ультрамариновый. Выдает пассаж про цвет негашеной извести. Кто-то поначитанней впоминает про бедро испуганной нимфы. Еще чуть, еще немного… Запас слов иссякает. Но симфония цвета длится бесконечно.

Какой же это цвет? — Я не понимал, что цвет — это явление, это событие, это счастливый случай. Это — Человек.

День добрый, синий цвет — ты целомудрен, горяч и  ясен.

Кобальтовый завораживает, лазурно-синий вызывает томление, джинсовый — труженик-романтик, королевский синий глубоко волнует меня, лазурно-серый обитает в далеких лагунах, синий Клейна совершенно сказочен, неправдоподобен. Вот вам цвет синей стали — смотрит с прищуром, скулы напряжены — это персонаж вестернов Клинта Иствуда. А цвет воды пляжа Бонди! — Я не бывал на пляже Бонди, но вглядываясь в цвет, готов признать, что в этом омуте водятся отнюдь не черти, а плавноокие русалки.

Лазурный легко проникает в сердце, это цвет, который не дает мыслить пугливо и тревожно. Он примиряет и одаривает  благодатью всех благодарных. Рядом плещется морская волна — она ласкает подошвы твоих ног, ее можно взять в ладошки и прикоснуться губами к ее губам. Защитно-синий — и почему он так назван? — быть может потому, что защищает от глупости и чопорности.

Какое заблуждение, что королевство синего — чопорно.  Здесь все цвета — короли, все цвета — труженики, все цвета — молитвенники.

Голубой — улыбчив, васильковый — скрытен, а сизый — немногословен и упрям. Это городской путешественник, бродяга, упрямо свивающий линии своего пути в замысловатый узор.

Есть цвет Ниагара — не знаю, отчего он назван в честь водопада, да и в честь его ли, но он бесстрастен и отстранен, словно государственный обвинитель.

Зато рядышком стоит чистейший небесный. Он обходит споры, он — вне размолвок и пересудов, даже в кругу братьев и сестер он сморит словно бы издалека — равнодушно и ласково.  Он — поэт, которому Господь даровал душу, подобную линии горизонта…

А знаете ли вы, что кроме василькового цвета, есть и бледно-васильковый и — о чудо! — барвинковый.

Гридеперлевый цвет напоминает гридеперль, честное слово. Невинный и простецкий гридеперль.

Седобородный Абдель-Керим, сошедший, очевидно, со страниц сказок «Тысячи и одной ночи» дал название благородному, задумчивому, слегка уже невесомому цвету бороды Абдель Керима.

Лавандовый, чертополоховый, сиреневый, глициниевый — это неспешное путешествие в мистические дали.  Здесь нас встречает цвет священства — аметистовый, а рядышком совершенно невразумительный, но — реальный! реальный!! серобуромалиновый :)

А потом уже — завораживающий фиолетовый и — потрясающий, изысканный персидский синий.

И в пещерах чудес, за завесой темно-фиолетовых тайн и завораживающих темно-индиговых провалов, кроются несметные сокровища — россыпи Али-Бабы, играющего в цвета мира с главарем разбойников.

Это томная, рахат-лукумная Персия — бархатный ковер мудрости и  аромат тайны, неспешно плывут маги на руках своих синеглазых джиннов. Впрочем, отчего же синеглазых? — Возможно, глаза их цвета темного индиго — грозовые и страшные, хранящие пламя тысячелетнего волшебства.

Милые мои, какое же это наслаждение, путешествовать налегке по мире и считать дни по цветам!

Вперед, в цветное путешествие!

Цвета мира 2

 

 

Увенчанный любовью красоты , , , , ,

  1. Пока что нет комментариев.
Необходимо войти на сайт, чтобы написать комментарий.