Главная > Выздоровление > Нет порока страшнее, чем душевная пустота

Нет порока страшнее, чем душевная пустота

«Нет  порока страшнее, чем душевная пустота» — пишет Оскар Уайльд в письме-исповеди «De Frofundis», обращаясь к своему другу лорду Алфреду Дугласу. И повторяет: «Самый большой порок — поверхностность».

Оскар Уайльд

Поверхностность писатель приравнивает к душевной пустоте. А что такое поверхность? Каковы ее проявления, в чем она выражается. Кого можно счесть поверхностным человеком? Первый и самый правильный ответ на этот вопрос должен быть: «счесть самого себя». Спрашивающего. Того, кто ищет ответ. В тот самый момент, когда я сомневаюсь в собственной способности испытать глубокие чувства и осознавать, я подвергаю сомнению и собственную поверхностность. Потому что она несовместима с сомнением в ее существовании. Но этого недостаточно. Это может быть обычной рефлексией: так ли я поступаю? хорошо ли я поступаю? возможно, стоит делать (говорить) что-то другое? Рефлексия — сомнение в правильности своих действий. Есть и другое: попытка осознать свои мысли, чувства и эмоции по какому-либо поводу. Это вряд ли совместимо с душевной пустотой. Когда душа пуста, человек будет жить стихийно. Возможно — ярко, страстно, но — стихийно. Человек будет стихийно радоваться, огорчаться, ненавидеть и любить — тоже стихийно. А стихийные эмоции, чувства и мысли — поверхностны.

Наверное, один из самых главных вопросов, которые может задать себе человек: «почему я чувствую то, что я чувствую?», «почему я говорю то, что говорю?», «почему я думаю то, о чем думаю?» И на эти вопросы нет четких, однозначных ответов. Поэтому задать такой вопрос самому себе — значит, пригласить себя к разговору о самом себе. О потаенном мире в тебе. Об истоках, началах и принципах этого мира. И это самое увлекательное путешествие, которое может совершить человек. Так мне кажется.

Если другой совершает нечто такое, что непонятно, чуждо  мне, у меня есть повод задуматься о том, почему это чуждо и непонятно мне. Не о поступке или словах этого человека, а о том, что все это значит для меня и почему это значит именно то, что значит. Если кто-то плюнул тебе в лицо, ты может его ударить сгоряча. Но если ты остановишься на этом, то останешься на поверхности произошедшего. Что-то случилось. Что-то неприятное, даже мерзкое. И я отреагировал. Как-то. И потом долго еще бушевали страсти в душе. Потому и бушевали, что им было где развернуться. В пустой душе места много.

Но если человек делает шаг навстречу себе и спрашивает: что случилось со мной? что я чувствовал и почему я чувствовал именно это? — он меняется. Он заполняет свою душу какими-то тонкими неоднозначными «вещами», он формирует душу, воспитывает ее. Так я понимаю мнение Оскара Уайльда.

Поверхностность несовместима с жестокостью, глупостью, ленью, тщеславием, гневом, обидой,  злобой. Это все «гулкие» эмоции, они звучат, когда им есть за что зацепиться. Если я все это чувствую — я взращиваю в себе душевную пустоту. Но как только я задаю себе вопрос о том, как, почему, откуда все это пришло ко мне и что это значит для меня — начинает формироваться душа. Ее строй. Ее тон. Ее сосредоточенность и усердие.

Выздоровление ,

  1. Пока что нет комментариев.
Необходимо войти на сайт, чтобы написать комментарий.